Оккупированные части Запорожской и Херсонской областей уже несколько месяцев выступают условием торга во время переговоров России и США. Россия то якобы соглашается выйти из этих территорий в обмен на контроль над Донецкой областью, то наоборот, требует, чтобы Украина полностью отдала оба региона. Позиция Украины не меняется: выход из этих областей невозможен.
Оккупация, в частности, части Запорожской области, продолжается почти четыре года – и все это время Россия продолжает пытаться интегрировать ее в свою государственную систему. В местных школах проводят уроки об "искусственном создании Украины Лениным" и фактически заставляют родителей отдавать детей в "Юнармию", угрожая проблемами из-за нелояльности. Россияне создают программы поощрения, чтобы учителя и врачи из российской глубинки переезжали жить на оккупированные территории, а также депортируют оттуда местных, которые все еще не получили российские паспорта.
Журналистка Юлиана Скибицкая и ее французская коллега Клара Маркауд пообщались с людьми, имеющими отношение к оккупированным территориям. Рассказываем, как сейчас выглядит жизнь на неподконтрольной части Запорожской области.
Двадцатилетний Даниил (мы изменили имя по просьбе героя, ведь в оккупации остаются его близкие) уехал из Мелитополя летом 2022 года. Он хотел уехать еще 24 февраля, когда услышал первые взрывы. Не успел. На следующий день по Мелитополю прошли колонны российских танков. Солдаты, вспоминает Даниил, не были агрессивны. Они спокойно разговаривали с местными, говорили: несколько дней – и мы уедем, все будет, как раньше.
Все изменилось за несколько недель. 13 марта россияне разогнали митинг в поддержку тогдашнего мэра Энергодара Ивана Федорова, который был в плену. В мае 2022-го оккупанты уже выискивали наиболее проактивных людей. Переодевались в гражданское и приходили к эвакуационным автобусам – смотрели, кто собирается выезжать. Даниил говорит, что именно тогда стало окончательно понятно, что оккупация будет долгой.
В сентябре на оккупированных территориях прошли псевдореферендумы. Путин подписал указ о "присоединении четырех новых областей", но тогда ситуация на фронте постоянно менялась. В сентябре украинские военные освободили Харьковскую область, в ноябре – Херсон, и Россия потеряла единственный областной центр, который смогла захватить. Собеседники LIGA.net говорят, что активная интеграция оккупированной части Запорожской области началась уже в 2023 году.
Часть первая. Власть
Начало оккупации. Хаос
"В начале, в 2022 году, оккупационная власть формировалась так: после того, как российские военные захватывали город, туда заезжала комендатура Федеральной службы безопасности. Офицеры имели списки местных чиновников, депутатов, руководителей. Они вызывали их на "разговоры" и предлагали остаться, говорили: "Вы местная власть, вас выбрали, оставайтесь, Россия здесь навсегда", – рассказывает журналист, руководитель Запорожского центра расследований Сергей Сидоров.
До полномасштабного вторжения Запорожский центр расследований освещал коррупцию в тендерах и местных бюджетах. Когда началась оккупация, журналисты собирали информацию из местных соцсетей, телеграмм-каналов, новостей от знакомых, а также через сеть контактов тех, кто выехал, и общался с теми, кто остался.
"Мы изучали, кто именно остался среди руководящего состава – главы громад, секретари советов, заместители, депутаты, – продолжает Сидоров. – И оказалось: чем больше город, тем меньше людей пошло на сотрудничество. В крупных городах, таких как Бердянск, Мелитополь, Энергодар, Васильевка, большинство чиновников уехали. Чем меньше был город, тем больше местных оставалось. В Приморске или Кирилловке, например, ситуация была спокойнее, люди не паниковали и чаще оставались".
Сергей уверен – дело не в том, что юг области был более лояльным к России. В поселках и общинах местные главы часто оставались, потому что верили, что должны быть с людьми до конца. Некоторые просто боялись. Часто тех, кто отказывался идти на сотрудничество, россияне похищали и пытали. Так произошло с мэром Энергодара Иваном Федоровым и мэром Днепрорудного Евгением Матвеевым. Последнего освободить из плена не удалось. Он умер в российском СИЗО после систематических пыток.
Другая ситуация была в крупных городах. Там оставались в основном представители пророссийских партий – "Наш край", "Оппозиционная платформа За жизнь", "Оппозиционный блок". Почти сразу после оккупации они заявили о лояльности к новой власти и получили за это руководящие посты.
Так "губернатором Запорожской области" стал Евгений Балицкий. Мелитополь, который оккупанты назначили административным центром региона, возглавила его близкая соратница Галина Данильченко. Жилищно-коммунальным хозяйством в Мелитополе занимался бывший местный депутат от ОПзЖ Сергей Золотарев, который уже в 2025-м заменил свою соратницу Данильченко на ее посту. А новой местной властью в Энергодаре стал депутат от ОПзЖ Андрей Шевчик.
Процесс поиска желающих сотрудничать с россиянами был хаотичным. Часто "должности" получали случайные люди. Например, "мэром Васильевки" назначили Наталью Романиченко, у которой в Запорожье был продюсерский центр для детей, а сама она продавала через соцсети сосиски и домашние пельмени. Бердянск "возглавил" Александр Сауленко – местный мелкий предприниматель и политик-неудачник, который до вторжения искал работу инженера по охране труда.
Балицкий и его путь к власти
"Балицкий всегда был в тени, но рядом с властью, – говорит Сергей Сидоров. – Ему отводили место в региональном политическом консенсусе: "дай ему немного влияния – и пусть не мешает". У него было представительство в областном совете, определенная фракция в Мелитопольском горсовете".
Балицкий из семьи военных. Учился в авиационном училище в Тамбове, четыре года отслужил летчиком и в конце концов вернулся в Мелитополь. Его семья занималась бизнесом, типичным для девяностых годов – скупали старые заводы за бесценок, а потом перепродавали их или брали кредиты от государства "на развитие и восстановление".
"Балицкие любили говорить, что бизнес и политика идут рядом, – рассказывает Светлана Зализецкая, директор сайта РИА Південь. – Поэтому у них всегда были свои медиа". Светлана хорошо знает Балицкого – она работала на его радио "Южный простор" и телеканале "МТВ-плюс", который до оккупации был одной из крупнейших телекомпаний Запорожской области.
"Но он был скорее чиновник-администратор, чем бизнесмен, – добавляет Сергей Сидоров. – Ему всегда хотелось быть важным человеком. У него была определенная ностальгия по советскому прошлому: он любил надевать старую форму на городские праздники, фотографировался, говорил об "общей истории" и "воевавших дедах".
Впервые депутатом Запорожского областного совета Балицкий стал в 1998-м. Через семь лет он вступил в недавно созданную Партию Регионов, баллотировался в мэры Мелитополя, но неудачно. В 2012 году Балицкий победил по мажоритарному округу и прошел в Верховную Раду. На этом же округе он победил и в 2014-м году, когда обломки ПР создали "Оппозиционный блок". Третьей победы не случилось – Балицкий проиграл тогдашнему мэру Мелитополя Сергею Минько и вернулся в Запорожский областной совет.
"Он [Балицкий] был очень амбициозным, – говорит Зализецкая, – всегда говорил: "Я еще стану президентом Украины". После полномасштабного вторжения мне было понятно, что этот человек будет заниматься всем".
Укрепление оккупации. Изменения
После назначений на должности местных коллаборационистов комендатура ФСБ на оккупированных территориях начала требовать от них списки участников АТО, бывших военных, активистов, людей, которые помогали украинской армии. Местные чиновники передавали эти списки силовикам, но лично не участвовали в пытках. "Это были тяжелые и кровавые месяцы", – говорит Сергей Сидоров.
После псевдореферендумов россияне поняли, что украинские коллаборационисты не справляются со своей работой. Им не хватало навыков, связей, опыта в "системной" российской бюрократии. На смену приехали чиновники из РФ.
"Главой правительства Запорожской области" стал вице-губернатор Вологодской области Антон Кольцов, так называемыми министрами оккупированной части области – политики из России или оккупированного Крыма. У Балицкого появился новый заместитель – российский фсбшник Артур Саидов. Роль самого "губернатора" стала скорее символической, говорит Сергей Сидоров. Он остается "на должности", потому что россиянам важно сохранить местные лица, чтобы демонстрировать якобы легитимность власти. Возможно, ему позволили даже иметь собственный поток денег. Но все важные решения принимаются исключительно людьми из Москвы.
Нет консенсуса и между самими коллаборационистами. Владимир Рогов, возглавлявший сепаратистское движение в Запорожье в 2014 году и затем сбежавший в Россию, сам хотел быть "губернатором Запорожской области", но стал лишь рядовым членом "Главного совета Администрации Запорожской области". С тех пор в своем телеграм-канале Рогов посвящает Балицкому каждый второй пост. В основном, это обвинения в лояльности украинской власти в прошлом и коррупции.
Кадровые изменения коснулись и других сфер. Люди из России начали заполнять юстицию, полицию и суды. Местных юристов или судей, говорит Сергей Сидоров, осталось очень мало, потому что они не могли работать по российскому законодательству. Постепенно тех, кто занимался финансами, ЖКХ, медиа или социальным обеспечением, тоже заменили. Так систему окончательно подчинили Москве.
Часть вторая. Пропаганда
Вербовка молодежи
Третьего ноября этого года мелитопольский пропагандистский телеграм-канал написал, что в одной из школ для учащихся старших классов провели лекцию "Противодействие идеологии терроризма в образовательной сфере и молодежной среде". Организатором было "Управление культуры, спорта и молодежной политики администрации городского округа Мелитополь". Называлась презентация "Почему история становится инструментом информационной войны?", а одной из тем было "искусственное создание Украины Лениным". Это мероприятие красноречиво иллюстрирует, на что делает ставку оккупационная власть – и это в первую очередь молодежь.
Активно работать с подростками россияне начали уже в первые полгода оккупации. В июле 2022-го эта работа оформилась в организацию "Юг молодой". Ее директор – ныне 20-летняя Юлия Клименко, в 2022 году она еще училась в мелитопольской школе. Сначала Юлия стала главой движения "Волонтеры России", затем – молодежного крыла путинской партии "Единая Россия".
"Юг молодой" занимается "просветительско-патриотической работой" и даже издает свой журнал. Участники сажают розы, раздают георгиевские ленточки, поздравляют ветеранов Второй мировой и пишут письма российским военным. Сейчас на оккупированных территориях действуют десятки подобных организаций. Впрочем, в них вступают в основном одни и те же люди. Даже на официальном сайте "Юг молодой" говорят лишь о тысяче участников со всех оккупированных территорий, а на пропагандистских мероприятиях, по словам Светланы Зализецкой, – постоянно одни и те же лица.
Второй важный аспект в работе с молодежью – ее милитаризация. Эта задача в основном возложена на "Юнармию". Созданная еще в 2016 году, во время полномасштабной войны России с Украиной, "Юнармия" стала одним из главных инструментов военной пропаганды. В 2025 году на ее работу выделили один миллиард рублей. "Юнармия – это больше, чем игра в солдатики, – пишет российский пропагандистский сайт. – Юнармейцы участвуют в военно-патриотических мероприятиях, занимаются строевой подготовкой, изучают механику работы с оружием. Но на этом они не останавливаются и поддерживают участников специальной военной операции".
В "Юнармии" дети учатся стрелять, тренируются с российскими военными, участвуют в парадах ко "Дню победы", собирают помощь российским солдатам на фронт. Если до 2022 года "Юнармия" на оккупированных территориях была, скорее, формальной, то сейчас детей активно вовлекают в движение. Возраст вступления снизили с 14 лет до восьми. Для детей с новооккупированных территорий и сирот существует отдельная программа "Юнармия. Наставничество". Часто родители отдают детей в "Юнармию", чтобы избежать проблем с оккупационными властями, которые тщательно проверяют вовлеченность школьников в движение. Стратегия успешно работает для россиян – по состоянию на 2024 год, в "Юнармию" вступили около 35 тысяч детей с временно оккупированных территориях.
Образование
Образование – еще одно приоритетное направление работы с молодежью. Долгое время им занималась Елена Шапурова. До полномасштабной войны она около десяти лет была директором Мелитопольского промышленно-экономического колледжа. В 2020 году сайт РИА Мелитополь писал о конфликтах внутри – Шапурову обвиняли в неправомерных увольнениях и коррупции. Однако на момент оккупации Шапурова все еще числилась директором колледжа. По ее словам, 14 марта представители "новой местной власти" позвонили ей и предложили возглавить "департамент образования Мелитополя".
"Шапурова уговаривала директоров местных школ сотрудничать с оккупационными властями, но они не соглашались, – рассказывает Зализецкая. – Тогда она начала сама назначать директоров – своих близких людей. Ее муж, бывший спортсмен Роман Дзюба, стал директором 15-й школы. В 2024-м эту должность занял охранник Михаил Щукин".
Учителя, оставшиеся на оккупированных территориях, продолжали работать онлайн в украинских школах, а дети – учиться. Россияне пытались контролировать этот процесс – устраивали поквартирные проверки, угрожали родителям штрафами и даже лишением родительских прав. Некоторые из детей пытались параллельно учиться в русской и украинской школах, но совмещать это было сложно. Тогда же россияне полностью перевели систему обучения в школах под российский образец, а в 2025-м официально запретили преподавать украинский язык и историю Украины.
Квалифицированных учителей на оккупированных территориях не хватает. Частично россияне пытаются компенсировать это выпускниками педагогических училищ. Но наибольшие надежды возлагали на программу "Земский учитель". Она предлагает российским педагогам приезжать работать на оккупированные территории. Им дают жилье, зарплату с надбавками – около 80 000-100 000 рублей – и единовременную выплату: в 2023 году это был один миллион рублей, сейчас – два миллиона. Несмотря на это, желающих ехать из России на оккупированные территории немного, говорят наши собеседники. Это сказывается на процессе – не все школы работают, учителя часто преподают несколько предметов.
Ученики учатся исключительно по российским учебникам, а на уроках истории родного края им рассказывают об "исторической связи" оккупированных территорий с Россией. В школах существуют "кадетские классы", где дети дополнительно изучают основы военной службы, носят российскую кадетскую форму и имеют куратора-военнослужащего, и уже упомянутая "Юнармия". Российское "Министерство просвещения" также опубликовало списки "патриотических книг и песен" для школьников. Это современные пропагандистские романы о "СВО", и песни "Моя Россия" Shamanа, "Офицеры" Олега Газманова и "Россия" Дениса Майданова.
Медиа
История, как Светлана Зализецкая выбиралась из Мелитополя, больше напоминает боевик, чем реальность.
Ее медиа РИА Мелитополь появился в 2013 году и быстро стал популярным. Зализецкая вспоминает, что за день до полномасштабной войны, сайт активно "ддосили", поэтому журналисты переместились в Телеграмм. Светлана ходила по городу, снимала митинги и российских солдат. Чтобы опубликовать материалы, искала самую высокую точку, где ловил бы интернет.
12 марта Светлану вызвала к себе "на разговор" самопровозглашенная глава Мелитополя Галина Данильченко. Разговор проходил на полузаброшенном заводе Балицкого. Данильченко уговаривала Светлану сотрудничать с оккупационными властями. Та отказалась, ее отпустили, пообещав, что следующий разговор будет с "комендантом города". Светлана поняла, что надо срочно выезжать. Она нашла себе другой паспорт и поехала в Запорожье под видом доктора скорой помощи. На следующий день в Мелитополе оккупанты похитили пожилого отца Светланы. Заставляли вернуться, потом требовали предоставить доступ к сайту и страницам в соцсетях. Наконец Светлана публично сообщила, что больше не имеет отношения к сайту, и после этого ее отца отпустили.
Переехав в Запорожье, команда РИА Мелитополь провела ребрендинг – теперь сайт называется РИА Південь и рассказывает о ситуации на оккупированных частях Херсонской и Запорожской областей. В августе 2023 года россияне в Мелитополе захватили в плен двух администраторов телеграм-канала РИА Південь – Анастасию Глуховскую и Георгия Левченко. Они до сих пор в плену, а оккупанты забрали доступ к каналу сайта – он снова называется РИА Мелитополь и публикует пропагандистские новости.
В первый же день оккупации Балицкий передал россиянам свой канал МТВ-плюс. Оккупанты выключили трансляцию украинских каналов и заменили их российскими. Тогда же, в марте, прекратил свою работу холдинг "Мелитопольские ведомости". Его владелец Михаил Кумок сообщил об этом после того, как россияне схватили его и вывезли для "профилактической беседы". В первые месяцы оккупации медиаполе Мелитополя полностью зачистили. А в июне 2022-го года россияне начали строить отдельную сеть медиа на оккупированных территориях. За это отвечал Александр Малькевич – медиаменеджер из Санкт-Петербурга, который занимался холдингом Евгения Пригожина.
Сначала на базе "МТВ-плюс" начал вещание новый канал ZaTV. Впоследствии он вошел в холдинг ZaМедиа, куда также входят радио "За! FM", газета "Запорожский Вестник"/"Голос Новороссии" и несколько сайтов. Куратор холдинга Малькевич поставил на ключевые должности своих людей: формальный глава – Вадим Кучер, депутат и журналист из Петербурга, директор – Вадим Иванов, с которым Малькевич ранее работал. Редакторы и журналисты также россияне, контент типичный для российских региональных медиа – на телеканале показывают местные новости об успехах оккупационной власти и интервью с пропагандистами, а радио транслирует только российскую музыку, в основном "патриотических исполнителей", таких как "Любэ" или Олег Газманов.
Часть третья. Жизнь
За почти четыре года оккупации, тем, кто остался там, пришлось существенно изменить свою жизнь.
Прежде всего, взять российский паспорт. Уже в 2023 году без него было невозможно получить любые услуги. В феврале следующего года Балицкий заявил, что тех, кто не поддерживает Россию, будут депортировать с оккупированных территорий и что этот процесс уже пошел: "Мы выселяли людей целыми семьями".
"Мне известны такие случаи, – подтверждает Светлана Зализецкая. – Чаще всего депортируют тех, у кого нет российского паспорта. Их могут остановить для проверки в городе и арестовать за отсутствие документов. Затем таких людей отвозят на Верхний Ларс (КПП на границе России и Грузии. – LIGA.net) и оставляют там – дальше они должны выбираться сами".
Но даже наличие российского паспорта не гарантирует доступ ко всем услугам – просто потому, что их часто нет.
Например, на оккупированных территориях критически не хватает врачей.
"Это как врачи первичного звена – семейные терапевты, педиатры, так и узкие специалисты, – рассказывает LIGA.net Елена из Бердянска (имя изменено из соображений безопасности). – Чтобы записаться на прием, например, к окулисту, надо идти в частную клинику, потому что в поликлинике это просто невозможно. Но и в частной клинике придется ждать месяц-полтора. Россияне хвастаются, что завезли в больницы современное оборудование, но какой в этом смысл, если некому с ним работать".
Программа поощрения "Земский доктор", которая работает так же как "Земский учитель", все еще не привлекает столько людей, сколько нужно. Врачи приезжают максимум на несколько месяцев, а часто – просто на несколько дней. О таких "командировках" сообщают и пропагандистские сайты. Выездные бригады работают несколько недель по селам, где врачей часто вообще нет, а потом возвращаются в Россию.
Россия также не смогла решить вопрос с водой на оккупированных территориях – ее просто нет. До полномасштабной войны основным источником воды для юга Запорожской области было Каховское водохранилище. С 2023-го года, когда россияне взорвали Каховскую ГЭС, этого источника нет. В Мелитополе теперь берут воду из локальных скважин, но эта вода солоноватая и с примесями. В Бердянске используют Бердянское водохранилище, которое постепенно мелеет и не может обеспечить водой даже то количество жителей, что осталось. "Эта вода дерьмовая, но даже ее нет", – добавляет Елена.
Наконец, жителям приходится мириться с большим количеством русских, которые ведут себя как господствующий класс, и от которых местные не ждут ничего хорошего.
Россияне повсюду. В городах базируются российские военные. Они лечатся в гражданских больницах, из-за чего туда не могут попасть местные, останавливают на улицах и проверяют телефоны. Россияне приезжают работать – и их зарплаты существенно выше, чем у местных. Часто это люди из бедных регионов России, которые работают вахтовым методом на строительстве. Россияне приезжают к своим родственникам, занимают квартиры, которые отбирают у тех, кто выехал на подконтрольную Украине территорию.
"Мелитопольцы говорят – в городе нет наших людей. Одни чужаки", – говорит Зализецкая.
***
За почти четыре года оккупации Россия так и не смогла сделать местное население лояльным. Елена из Бердянска говорит, что в основном просто пытаются приспособиться к новым условиям. Тех, кто поддерживает Украину, остается все меньше. Они же, в свою очередь, ведут себя осторожно – ищут работу, которая не будет считаться коллаборационизмом, не ведут соцсети и не общаются с соседями.
Даниил говорит, что до полномасштабной войны хотел остаться в Мелитополе. Он учился в другом украинском городе, но закончив колледж, вернулся домой. Сейчас он не думает, что поедет в Мелитополь, если его освободят украинские войска. За эти годы город, вероятно, изменился так, что он не хочет видеть этих изменений.
Светлана Зализецкая находит надежду в разговорах с жителями Мелитополя. Говорить с ними становится все сложнее, потому что они боятся репрессий. Но те, с кем удается выйти на контакт, много жалуются на россиян. В городе, говорит Зализецкая, чувствуется раздражение – это выливается в столкновения с военными, небольшие и бытовые, но именно они, уверена Зализецкая, лучше всего показывают, как люди устали от оккупации.
"Люди, с которыми я общаюсь, не могут выйти на улицу и поговорить с кем-то "по душам", – добавляет Светлана, – потому что они не знают – а не напишут ли на них донос? Жизнь в оккупации поставлена на паузу. Каждый создал себе свой маленький мирок и сидит в нем. И ждет освобождения".
Текст создан при поддержке европейской журналистской сети n-ost.
Город усталости и надежды. Репортаж из прифронтового Запорожья, где говорят о КАБах, ценах и наступлении россиян
Источник: ЛИГАБизнесИнформ
|
